Игорь Золотарёв: «Уходя оставить свет - это больше, чем остаться»

Сегодня героем нашей рубрики «Персона» становится наш земляк Игорь Золотарёв – композитор и гитарист. К сожалению, Игоря уже нет среди живых. 5 февраля исполнится 8 лет со дня его смерти.

Игорь Золотарёв был одним из самых глубоких и тонких современных музыкантов. Это не только общепринятое мнение любителей музыки, музыкантов-профессионалов и журналистов, но и репутация, завоеванная годами самоотверженного служения искусству. На чем это мнение основано? Во-первых, Золотарёв был гитаристом-виртуозом в самом точном и прямом смысле этого слова. Кроме того – виртуоз-изобретатель. Во-вторых, виртуозность никогда не была для него самоцелью. Наоборот – Игоря Золотарёва от многих его коллег отличала фантастическая музыкальность, трепетное и бережное отношение к каждому исполняемому звуку, нюансу, штриху.

Золотарёв – настоящий, бескомпромиссный "перфекционист". В любой записи или концертном выступлении он стремился только к исключительному художественному совершенству. Наконец, абсолютно разнообразны его стиль и музыкальное мышление: джаз, блюз, рок, гитарная классика. И все это - без тени какой-либо эклектики, без каких-либо уступок плохому вкусу или дурной «попсе».

Игорь ушел из жизни в феврале 2006 года. Он умер в Израиле от разрыва аорты на пике творческой карьеры, представив одну из ярчайших фигур в израильской музыке. Ему было 48.

Круг почитателей творчества Игоря Золотарёва (псевдоним - Gary Gold) ширится и после его смерти. Российские музыкальные знаменитости, с которыми работал Игорь - Ирина Понаровская, Михаил Файзенберг, Владимир Мигуля признавали и признают его несомненное мастерство и уникальность музыкального мышления.

Уникальность творчества Игоря Золотарёва заключается еще и в том, что он одинаково органично чувствовал себя на одной сцене и с рок артистами, и с джазменами, и с исполнителями "мировой музыки", и даже с классическими музыкантами и «народниками».

Золотарёв написал музыку для сборной Израиля по легкой атлетике на олимпийских играх в Афинах, сотрудничал с оркестром под управлением Деролла Маккензи (радио и телевидения Сиднея), являлся автором мюзикла «Дети Адама», который успешно был поставлен на израильской сцене. Создал множество прекрасных «уровневых» музыкальных произведений для израильских и российских звёзд.

 Последний, записанный незадолго до смерти, сольный альбом Игоря Золотарёва "Why"(2006) знаменует собой возврат к гитарному инструменталу. Пока на музыкальной сцене господствует гранж, виртуозное исполнение вряд ли будет в моде. Однако альбом "Why" лишний раз доказывает (если, конечно, требуются доказательства), что прочувствованная и искренняя музыка - явление вневременное.

Не так давно, в мае 2012 года, одно из Тель-Авивских издательств, небольшим тиражом, выпустило в свет воспоминания Игоря Золотарёва в серии «Обнаженная натура. Хождение по нотам».

Представляем кременчужанам краткие выдержки из этой книжицы, где Игорь Золотарёв делится воспоминаниями о своем творческом пути.

До моего увлечения музыкой, ничего интересного со мной не происходило. С тех пор, как я себя помню, всегда хотел учиться играть. Наконец мама купила мне гитару, дядя Семён подарил самоучитель - и я "отключился" от всего на свете. Самостоятельно выучил ноты, приготовил какой-то этюд и пошел поступать в одну из музыкальных школ города Кременчуга. Меня не просто не приняли, но преподаватели даже посоветовали моим родным, чтобы я навсегда забыл о гитаре: никаких музыкальных способностей у меня выявить не удалось. К счастью, об этом суровом "приговоре" я узнал через много лет, уже став профессиональным гитаристом. А тогда, в детстве, я продолжал терзать струны, с утра до ночи крутил на радиоле записи и слушал, слушал, слушал... Тут Судьба свела меня с настоящим учителем.

Он в буквальном смысле подобрал меня на улице: прогуливался по парку, где мы с ребятами бренчали на гитарах, и остановился. Подошел, послушал, взглянул на мои пальцы и тут же сказал, что хочет со мной заниматься.

Я забросил все на свете, начал играть сутки напролет - даже засыпал с гитарой в руках. Через полтора года таких занятий обо мне заговорили в городе. В тринадцать лет я уже играл на "взрослых" танцах, чем, конечно, страшно гордился. К шестнадцати годам я закончил школу: мама отправила меня в первый класс шестилетним, потому что уже к тому времени я дорос до ста семидесяти сантиметров... Однажды к нам в Кременчуг приехала на гастроли популярная в то время рок-группа "Парни Таврии". Узнав, что они работают без гитариста, я, набравшись наглости, после концерта отправился за кулисы.

Музыканты - взрослые, даже старые, как мне показалось, люди (самому солидному, думаю, было лет тридцать) - посмотрели на меня весьма скептически: я был длинный, худющий, неуклюжий... Мне предложили что-нибудь сыграть, послушали - и взяли на работу. Так я стал артистом эстрады. И началось... Мои первые гастроли проходили на лучших площадках Москвы и Ленинграда, я не расставался с гитарой. Мечта сбылась: я попал на профессиональную эстраду. Успех, поклонницы, деньги - я зарабатывал втрое больше своей мамы.

Вскоре я познакомился с потрясающим скрипачом Вениамином Клейманом - человеком, во многом определившем мою судьбу. Он мне посоветовал оставить на время работу и пойти учиться. Помню, как сильно я переживал, уже не представляя себя вне сцены, но Клейман меня убедил. Я ушел из филармонии и собрался поступать в Кировоградское музыкальное училище, но эстрадного отделения там не было. Так как играл я с помощью медиатора, классическая гитара мне не подходила - оставалась домра. Купил я, помнится,

за двенадцать рублей инструмент и начал брать частные уроки у домристки.

За три месяца освоил домру, после чего поступил в Полтавское музучилище на отделение народных инструментов. Тут появилась дополнительная трудность: выяснилось, что музыканту - "народнику" нужно играть еще и на баяне. На занятия по баяну я шел как на эшафот: мне, хоть тресни, никак не удавалось в одно и то же время играть и растягивать меха... Но "несовместимость" с баяном мне прощали: уже на втором курсе я исполнял на домре "Полет шмеля", что для студентов - большая редкость.

Решительно все преподаватели училища считали меня очень способным студентом, но в армию в 1975 году меня все равно забрали. Вообще-то способности мои здесь не при чем, просто я, как всегда, отличился: собрался в Израиль и даже получил вызов. Сейчас неловко об этом говорить: вокруг - одни сионисты и отказники, но я, честное слово, стремился сюда. Еще в детстве мне объяснили, что я, еврей, - человек второго сорта. В школе меня постоянно дразнили и били, сдачи я давать боялся: обидчиков было много... Пожаловаться домашним мне тоже почему-то было страшно. Забегая вперед, скажу, что эти мои комплексы остались в детстве: всем своим врагам я со временем отомстил. А детские синяки, возможно, и определили мою судьбу: я стал человеком замкнутым, ни с кем не дружил, никуда не ходил. В отличие от моих сверстников, которые дни напролет гоняли футбольный мяч, я много читал и, конечно, занимался музыкой... Итак, собрался я ехать в Израиль, но маму, члена партии, уважаемого в городе человека, вызвали в КГБ и настоятельно посоветовали не давать мне разрешения на выезд. Буквально в течение нескольких дней меня отправили служить на Байконур - вот для этого ничье разрешение не понадобилось. Ни о какой музыке речи не было: меня послали на бетономешалку. А когда служба закончилась, с меня, как водится, взяли подписку о невыезде. На десять лет.

Минули армейские будни, в 1977 году я вернулся домой, восстановился как музыкант и вскоре Анатолий Пащенко, руководитель легендарной Полтавской группы "Краяне", пригласил меня к себе. Стать гитаристом одного из лучших коллективов на Украине было для меня, конечно, большой удачей. Работа закипела. За год мы сделали новую программу, представляющую чрезвычайно интересный синтез украинской фольклорной музыки и рока, и провезли ее по всему тогдашнему Союзу. Зрители, не понимавшие украинской речи, прекрасно принимали нас и в Грузии, и в Казахстане, в Сибири, в Прибалтике и Белоруссии... А в 1979 году наша группа заняла первое место на Республиканском конкурсе артистов эстрады в Киеве. Помню, подъезжаем мы на старенькой "Кубани" к шикарному Дворцу культуры "Украина", народ подбегает: "Что за ансамбль приехал?" Выходит гордо из машины наш барабанщик и отвечает: "Роллинг Стоунз"! А мы все обуты в одинаковые кеды с надписью фломастером: "Краяне"... За первое место нас пообещали премировать поездкой в Канаду. Мы уже разрабатывали рекламу и на английском, и на французском, но вдруг вместо нас поехала "Кобза", занявшая третье место... Такого удара я, личность крайне эмоциональная, перенести просто не смог. Получив к этому моменту "корочку" об окончании музучилища, я съездил с "Краянами" в последние гастроли по «Совку», распрощался с ребятами и рванул в Москву.

Фактически, в столице у меня не было никого, кроме единственного знакомого - музыканта Володи Пругло. Приехал же я только потому, что четко понял: на Украине мне больше "ловить" нечего. Не случайно нашу замечательную республику музыканты называли "испытательным полигоном". Лучшие ансамбли - в Москве; радио, телевидение, газеты - там же... На что я рассчитывал? Во всяком случае, не на то, что буду играть в ресторанах, хотя несколько раз меня туда звали. Эта работа, к слову, очень неплохо кормила, но в то время мне казалось, что если хотя бы раз сыграю в ресторане, - вся моя жизнь полетит в черту. Сейчас-то мне абсолютно "по барабану", но тогда я ни за что не хотел становиться кабацким музыкантом. И - не стал. Недавно, выступая в Хайфе, я неожиданно встретился с прекрасным администратором Юрием Петровичем Капланом - оказывается, он тоже живет в Израиле. А тогда мы с ним решили на базе Россконцерта при Ульяновской филармонии создать группу "Золотая середина". Все кругом над нами просто потешались: в то время велась беспощадная борьба с рок-музыкой. Хорошо помню, как Саша Ситковецкий из группы "Автограф" говорил: "Странно, ребята: тут не знаешь, как со старым выжить, а вы что-то новое затеваете". В итоге, он оказался абсолютно прав. Наш коллектив долго держали на "репетиционке", потом программу мы сдавали двенадцать раз, но комиссия ее так и не приняла. Я здесь встречал кое-кого из членов той комиссии, они мне признавались: "Игорь, звучали вы отлично, но, сам понимаешь, - время такое было..." Понимаю, не дурак... В общем, программу нам "зарубили" - и я решил возвращаться на Украину. Сижу в ульяновской гостинице на чемоданах, настроение отвратительное - вдруг звонит Каплан (он жил там же, этажом выше): "Поднимись-ка срочно ко мне". Я поднялся - и с этой самой минуты в моей жизни все переменилось.

Соль заключалась в том, что в номере у Каплана сидела гостья - Ирина Понаровская. Оказывается, она приехала в Ульяновск с гастролями. Коллектива у нее в тот момент не было, и она собиралась петь под фонограмму. С Капланом они встретились случайно, он рассказал Понаровской о нашей группе, и Ира в ту же минуту выдала мне "болванки" четырех песен. Мы с ребятами должны были все выучить и на следующий день выступить с Понаровской на стадионе. Без единой репетиции! Я мигом собрал команду, за ночь мы вызубрили свои партии назубок - и на следующий день концерт прошел просто блестяще. Понаровская тут же предложила нам работать с ней - сразу после этого все нас резко залюбили. Забавно: раньше "Золотую середину" клеймили, нас называли бездарными; газеты писали, что мы вообще играть не умеем. А тут буквально за одну ночь мы, выходит, научились играть... Ладно. Я должен признать, что настоящей сценической культуре я действительно научился у Иры Понаровской. Работа с ней - поистине счастливый период моей жизни, который длился почти три года и закончился по объективным причинам: Ирина ушла в декрет и родила Энтони. Мы отработали последний концерт в Кургане, когда Понаровская была уже на седьмом месяце, - и все... Потом Ира долго сидела с ребенком, а я должен был как-то кормиться. Переиграл я с массой коллективов и отдельных исполнителей, начиная от "Веселых ребят" и кончая Поладом Бюль-Бюль Оглы. Дольше всех сотрудничал с композитором Владимиром Мигулей. Такая великолепная аппаратура, как у него, в Союзе была еще только у Аллы Пугачевой и группы «Рицетал». А наличие аппаратуры позволяло нам с Володей приглашать кого угодно, диктовать исполнителям свои условия. Вообще от покойного Володи Мигули я не видел ничего худого, кроме добра. Недавно российское телевидение, здесь в Израиле, транслировало вечер памяти Мигули, и начиналась передача с песни, которую мы с Владимиром Георгиевичем вдвоем возили на Витебский советско-польский эстрадный фестиваль. Представьте себе: сижу я в Герцлии, смотрю телевизор и вдруг слышу: "Скрипка Паганини". Композитор и исполнитель Владимир Мигуля, аранжировщик и гитарист - Игорь Золотарев"... И я вспомнил тогда, как лихорадочно делал эту аранжировку, в горячке черкал ноты, а Мигуля аккуратно переписывал их своим каллиграфическим почерком. Так мы работали всю ночь, а утром выпили по бутылке кефира и пошли на репетицию... Мигуля мной дорожил, да и платил очень хорошо. Работой я был доволен, попутно еще числился в Харьковской консерватории на отделении композиции теоретического факультета. Все бы хорошо, если бы не...

 ЛЯгаться, брызгать слюной, размахивать кулаками, доказывая свою правоту, я не умею. Да и потом, все вышеперечисленные способы борьбы ни к чему бы не привели. Даже полное материальное благополучие, которое наступило во время работы с Владимиром Мигулей, не устраивало меня по одной простой причине: вся работа шла только под фонограмму, говоря языком "лабухов" - под "фанеру". Для меня, "живого" музыканта, было дико на концертах притворяться, что играю я, в то время как на самом деле вместо моей гитары звучал магнитофон. Может быть, того, кто играть не умел, это вполне устраивало: "бабки"- то все равно идут... Началось полное непотребство: набирали красивых пластичных мальчиков из цирковых училищ, которые во время соло крутили с гитарой сальто - это было в порядке вещей. В один и тот же день на двенадцати площадках разных городов Советского Союза одновременно выступал "Ласковый Май"... Ну как можно себе представить, что Ростропович играет на виолончели под фонограмму? А ведь гитарист, исполняющий соло, тоже, в общем-то, чувствует себя как-бы Ростроповичем - он, может, и хуже играет, но выкладывается ничуть не меньше. Заставить себя смириться с этой дикостью я не мог. Можно терпеть месяц, полгода, год, но - всю жизнь? Десятилетие моего "невыезда" закончилось еще в 1987, я вспомнил о своем давнем желании жить в Израиле и надумал убежать от «фонограммщины». А тут еще началась массовая волна отъездов... Приятели были в шоке, советовали обратиться к психиатру: за месяц-полтора работы я мог купить "Жигули"... Но я оставил все – квартиру в Кременчуге, так и не случившуюся в моей жизни машину; взял с собой сто пятьдесят два доллара, разрешенные тогда к вывозу, чемодан, гитару и поехал.

Сидя в самолете, я ничего не соображал: в Шереметьево(а тогда эмигранты улетали оттуда) пришлось оставить инструмент. Я и понятия не имел, что, оказывается, на вывоз моей шикарной гитары требовалось специальное разрешение Министерства культуры, а узнал я об этом, уже проходя таможенный досмотр... Продолжение моей абсорбции последовало в израильском аэропорту имени Бен-Гуриона. Сейчас-то я в разводе, а тогда был женат. Но в Израиль я прибыл один: жена поначалу и слушать не хотела об отъезде, но потом, сменив гнев на милость, все же решила послать меня "на разведку". И вот когда в аэропорту заполняли мои документы, на вопрос о семейном положении я честно ответил: "женат". Компьютер же, как я узнал спустя много времени, дал сбой, так как из Сохнута поступила информация, что я - "одиночка". Народу тогда эмигрировало великое множество, возиться со мной чиновникам было некогда... Короче, мне выдали триста шекелей и послали в отделение абсорбции. Я еще удивился: вокруг люди какие-то чеки получают, а мне, значит, выдают "наличманом" и посылают в загадочную "мисрад клиту"(Министерство Абсорбции). Ладно, поехал я в холонскую гостиницу, вперед заплатил хозяину за проживание, выяснил, где эта самая "Мисрад Клита" находится. Прихожу - там забастовка. Бастовали они очень долго - полтора месяца; деньги же мои закончились очень быстро. Хозяин гостиницы меня вышвырнул, я очутился на улице; знакомых - никого, а главное - гитары моей нет... Попробовал ночевать в каком-то бомбоубежище - там даже диван стоял, - но оттуда меня полиция вышвырнула. И тут кто-то сказал мне, что в Тель-Авиве жизнь и попроще, чем в Холоне, и повеселее. Пошел я пешком в Тель-Авив, нашел там заброшенный дом, где и поселился. В отделении абсорбции, которое, наконец, перестало бастовать, никак не могли отыскать мои документы; "футболили" меня от одной чиновницы к другой - и все. Постепенно я приобрел вид настоящего бомжа. Да и жизнь вел под стать этому образу: бриться перестал, мыться особенно часто тоже не приходилось, одежда испачкалась и обветшала... Я просто погибал. Стал "бухать" - клянчил деньги у прохожих, крутился на рынке... То овощи разгрузишь, то ящики поднесешь - на рынке водка дешевая. Да, я забыл сказать, что в заброшенном доме у меня были соседки - крысы. Представь себе, ночью возвращаешься "домой", а там темно, звери шуршат - как тут не спиться? При этом, периодически меня выгоняли и оттуда. Однажды полицейские увезли меня в тюрьму "Абу - Кабир". Я там все честно рассказал - и получил совет: обратиться к социальному работнику по месту жительства. "Может быть, - говорю, - я у вас тут поживу? Тепло, сытно..." Отвечают: "Не имеем права тебя здесь держать: ты преступления не совершил". В общем, кутерьма эта продолжалась достаточно долго. Однажды я познакомился с ребятами - такими же бомжами. За бутылкой водки рассказал им, кем я был и кем становлюсь. Ребята душевные попались: посочувствовали мне и украли из магазина гитару, разбив ночью витрину. Впервые за три месяца я смог прикоснуться к струнам... Всю ночь я просидел с простенькой гитаркой, пытаясь что-то вспомнить, - это был тот самый сигнал, который заставил меня очнуться. И я начал выходить с гитарой на набережную; ездил играть в Яффо - превратился в обыкновенного уличного музыканта. Вид у меня, прекрасно понимаю, был жалкий, но пить я перестал. Постепенно я стал зарабатывать до ста шекелей в день, привел себя в порядок, купил чистую одежду. Снять квартиру я не мог - устроился в хостель за двадцать шекелей в сутки. Там даже разрешали жить в долг, и к тому же (это было еще важнее) работал душ! Я познакомился с певицей, которая тоже пела на улице - мы стали выступать вдвоем. Короче, я начал выкарабкиваться. В течение семи месяцев я не мог открыть счет в банке, а тут "добил" Министерство абсорбции, мой семейный статус, наконец, определили - и деньги, которые мне полагались с момента приезда, просто на меня посыпались. Я снял квартиру, купил дорогой компьютер, начал работать - ощутил себя человеком.

Допускаю, что многие осудят меня за этот откровенный рассказ. Так вот, господа, будьте спокойны: я нашел в себе силы, чтобы подняться здесь, и сегодня себя чувствую прекрасно. Общественное мнение в маленькой стране складывается мгновенно. Многие музыканты, знавшие меня еще в Союзе, услышали про мои злоключения и решили, что Золотарев - законченный человек. Сегодня я им за это очень благодарен: "русский" музыкальный рынок, в свое время, для меня был закрыт, зато в Израиле Судьба свела меня с потрясающим музыкантом - Авнером Рубиным. Образованнейший человек, закончивший Гарвардский университет, попросил меня что-нибудь сыграть, после чего сказал: "Батенька, я двадцать лет живу в Израиле - и не слышал, чтобы так играли на гитаре". Он меня перевез в Герцлию; помог собрать группу учеников - просто чудо - ребята! Я с ними занимаюсь по сей день; подготовил уже не одного гитариста, влил в каждого свою душу и любовь к музыке. Я начал много работать в местных студиях - и обо мне заговорили израильтяне. Кто из "русских" гитаристов сегодня может похвастать, что записал в профессиональной студии фонограммы для Офры Хазы, Шломо Арци и Даны Интернешнл? А я могу... Честное слово, здесь я считаюсь далеко не последним гитаристом. И "русские" обо мне вспомнили: то аранжировку просят сделать, то гитару записать... Выступать постоянно приглашают - грех жаловаться. А сегодня я просто счастлив: выпустил, наконец, новый альбом "Абсорбция и рок-н-ролл". Там все прочувствованно и пропущено через себя - и музыка, и, конечно, аранжировки, и почти все стихи... Я даже сам запел - вот до чего меня довела эта абсорбция! Диск только-только появился - и уже стал популярным. Вчера я наблюдал, как едва знакомые мне люди слушали все песни - с первой до последней - три раза подряд... За каждую свою ноту, сыгранную в этом альбоме, я отвечаю. Это не хвастовство: сегодня я действительно абсолютно уверен в себе как гитарист. Кто хочет со мной посоревноваться - нет проблем, пожалуйста, оставлю свой адрес. Что касается стихов... Наверное, их, все-таки, должен писать профессиональный поэт, но мне крайне необходимо было высказаться самому! Может быть, мои тексты и не вполне совершенны, но они, поверьте, искренни. Да и потом, думаю, что для Израиля вполне актуальны и "Минус в банке", и "Офаким - блюз". А в "Полночном блюзе" я попытался вкратце передать ту самую историю, которую поведал вам на этих страницах.

 Сегодня, спустя годы, вновь возвращаясь к творчеству Игоря Золотарёва, слушая его неземную музыку, можно с уверенностью констатировать: он стал звездой потому, что был абсолютно узнаваем, неповторим и самобытен. "Моя гитара – моя жизнь", - всегда повторял Игорь. Надо сказать, что из-за слишком длинных пальцев музыканту было неудобно играть на обычной гитаре. Поэтому для него, по специальному заказу, в США, фирмой Гибсон был сделан особый персональный инструмент. На грифе гитары было выгравировано "Gary Gold".

 Друзья музыканты - кременчужане, вспоминая друга, говорят: Игорь Золотарев – гитарист-виртуоз. От других музыкантов его отличало бережное отношение к каждому звуку, штриху, необычайная энергетика, свой неповторимый почерк. В любом исполнении он стремился к отточенности и мастерству. Безукоризненное звукоизвлечение – это то, над чем Игорь работал всегда до конца своих дней.

 Музыканты, которые общались и работали с Игорем Золотаревым в Израиле, собрались в Тель-Авивском арт-салоне "Зеленый Енот". Вечер-презентацию книги воспоминаний провели друзья гитариста - Семен Левин - певец, композитор, поэт и знаменитый телеведущий, «вечный одессит» - Ян Левинзон. В память о Золотарёве его произведения исполнили – американский рок-музыкант, друг Игоря - Роджер Ли, Павел Дементьев, Ник Кишиневский, рок-группы "Берн", «Гари Голд бэнд» Нати, Аня Гарбер, Ира Кильфин и другие. Читали стихи Михаил Бельковский и Дмитрий Орлов, актриса театра «Шарабан» Мария Мушкатина и журналист радиостанции «РЭКА» Лиора Ган.

Игорь Золотарев всегда говорил: «Я – кременчужанин! Родился и умру кременчужанином. Там мои корни, там мое всё! И там будут помнить, и слушать мою музыку!»

И так хочется вновь внимать волшебным, чарующим звукам блюз-гитары в руках виртуозного мастера, нашего выдающегося земляка. Увы, теперь уже только в записи.

Вечная тебе память, Игорь!

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции
Автор
(0 оценок)
Актуальность
(0 оценок)
Изложение
(0 оценок)
976 просмотров в октябре
Я рекомендую
Пока никто не рекомендует

Комментарии

Комментарии предназначены для общения, обсуждения и выяснения интересующих вопросов

Общество
Нещодавно невідомі особи поцупили кабелі «Укртелекому» у Лікарні інтенсивного лікування «Кременчуцька». Саме тому тут з 9 жовтня не працює стаціонарний телефонний зв’язок, а відновити його обіцяють до 20 грудня. Отож, аби кременчужани та пацієнти лікарні змогли звернутися до цього медичного закладу, запрацював мобільний номер реєстратури. До того ж, сьогодні у лікарні з’явилося ще кілька мобільних номерів для зв’язку. Звернутися до Лікарні інтенсивного лі...
Происшествия
Как сообщают в Управлении по вопросам гражданской защиты Полтавской облгосадминистрации, вчера в детскую городскую больницу Кременчуга госпитализировали двух шестилетних детей – девочку и мальчика. Девочка отравилась грибами. Что касается мальчика, то он, опрокинув на себя емкость с кипятком, получил термические ожоги первой-второй степени правой ступни. Пострадавшие находятся в состоянии средней тяжести.
Общество
Будьте обережні в лісі! І не тільки під ноги варто дивитися, але й у небо. Адже на Полтавщині з літака розкидають коричневі брикети. Над лісовими масивами проводять вакцинацію. Це профілактика від сказу хижих тварин. 417 000 доз вакцин отримала Полтавщина цього року. Вакцина виглядає як коричневий брикет, який тварини розкусують і отримують щеплення. У Полтавській області робота розпочалася з 15 жовтня. Вакцинація триває по всій Україні, - повідомив началь...
Общество
Как сообщают в пресс-центре Кременчугского горисполкома, в минувшие выходные в нашем городе состоялся Третий дебатный турнир среди молодежи. Участие в этом мероприятии приняли тридцать две команды. Организовали этот турнир: общественная инициатива «Кременчугский дебатный клуб» при поддержке департамента образования, управления молодежи и спорта, управление по делам семьи и детей. Цель мероприятия - привлечение молодежи к поискам путей решения насущных проб...
Общество
ГО «Охорона природи міста Кременчука» закликає усіх не байдужих прийти завтра на відкриті слухання з приводу викидів, які робить ТЕЦ. Як раніше ми повідомляли,  24 жовтня ТЕЦ організовує слухання. ТОВ «Кременчуцька ТЕЦ», повинно відокремитись від ПАТ «Полтаваобленерго», щоб не лишатися монополістом. Тому той дозвіл на роботу на мазуті, що був втрачає чинність і підприємство повинно знову отримати дозвіл. "О 10 годині в приміщенні Палацу культури, спорту і...
Общество
Как сообщают в пресс-центре Кременчугского горисполкома, с 22 октября по 16 ноября в нашем городе будет проходить городской конкурс рисунков «Мои права». Участие в мероприятии может принять молодежь, которая учится в общеобразовательных и внешкольных учебных заведениях Кременчуга. Организовывает этот конкурс управления по делам семьи и детей исполнительного комитета Кременчугского городского совета. Цель мероприятия - привлечение молодежи к изучению правов...
Общество
У Кременчуці транспортний колапс, від якого мешканці в шоці, а поліція константує факти: «На мосту зі сторони Крюкова пробка, її кінець в районі Маркетопту по вулиці Приходька»  Мова тут ні про що інше, як про ремонтні роботи, які проводяться на мосту. Як відомо за укладання асфальтного покриття у Кременчуці взялися серйозно. Щоправда деякі мешканці міста розповідають про хвилювання стосовно якості самої конструкції мосту. Адже він дуже старий, а опори маю...
Общество
Усім, хто чекав на отримання допомоги малозабезпеченим сім’ям з дітьми, казначейство повідомляє добру новину. Гроші вони вже виділили. Тож усі мамочки, які зачекалися можуть перевіряти картки. У Казначействі нагадують, що вони не несуть відповідальності за індивідуальні нарахування. З приводу якихось невірних нарахувань, звертатися треба до місцевого органу соцзахисту. Наразі казначейство перерахувало 2 транш за жовтень місяць.
Общество
У Кременчуці по провулку Петрівському  вчора рятували зовсім несамостійну особу. Повідомлення надійшло від мешканки, яка повідомила про мале кошеня, яке вже три доби сиділо на даху будівлі і не могло злізти. 4 рятувальники сіли в один автомобіль та виїхали на порятунок малечі. Спеціалісти за допомогою спеціальної драбини дісталися до кошеня і врятували його. Нехай це буде найскладніша спецоперація наших рятівників. Адже кошеня живе й навіть не зрозуміло, щ...